В институте гуманитарных исследований замдиректора института по внешним связям Суфьян Жемухов рассказал коллегам и представителям общественных организаций о прошедшей в Тбилиси международной конференции "Кавказ в межнациональном контексте", на которой он выступил с докладом. Суфьян Жемухов решил выяснить, почему молодежь принимает ислам и что толкает ее к радикализму. Собирался опросить 100 молодых людей методом "глубокого интервью", но сделать этого не удалось: "Обращение к исламу - это очень личное дело. Поэтому я смог опросить только людей, которые мне полностью доверяли. Это были мои родственники, ученики, соседи - всего 20 жителей Кахуна и Нарткалы".

 

Одной из причин обращения к исламу назван недостаток национального самосознания: "Молодые люди задаются вопросом: я кабардинец, я балкарец, что это значит? Особенно это касается выросших в городе и испытывающих проблемы со знанием родного языка. Такая ситуация привела в ислам несколько человек. Это достаточно опасная тенденция. Приняв ислам как одно из проявлений национального духа, они идут дальше, сравнивая национальных героев Темрюка, Идара, которым они хотели бы подражать, с религиозными деятелями, с пророком Мухаммедом. Естественно, такого сравнения не выдерживают никакой Инал и никакой Темрюк. Таким образом, они переходят от проблемы поиска национальной самоидентификации к духовной самоидентификации.

Следующий шаг. Они начинают разделять "настоящий, чистый ислам" и "наслоенный". Есть термин, изобретенный этими молодыми людьми, - "нововведение". Все развитие ислама за последние полтора века они считают нововведением.

Затем начинают делить людей на верующих и неверующих. После этого начинают делить самих верующих на истинных и лицемеров. В нашем селе в мечети образовалась группа, которая очень четко проводила такое деление. Молодые люди, считающие себя истинными, организуют маленькие закрытые группы до 7 человек, куда не принимают никого. Они здороваются кулаком, а не раскрытой ладонью, не разговаривают с "лицемерами". Очень радикальная группа, но, к счастью, они не участвовали в событиях 13 октября. Но я думаю, они случайно не попали в эти события. Если бы у участников нападения не была такая высокая конспирация и они привлекали бы более широкие слои, туда запросто могла войти группа из Кахуна".

Второй причиной обращения к исламу Суфьян Жемухов назвал экономическую ситуацию: "Они хотят того же, что и другие молодые люди, - машину, дом, красиво одеваться, сыграть свадьбу. Но для этого нужны деньги. Религия помогает решить эту проблему. Во-первых, ислам говорит: это не самая главная проблема в твоей жизни. Во-вторых, если они занимаются бизнесом, то открыто, честно, без авантюр и риска, что оберегает их от экономического краха. Обращение к исламу решает и проблему образования. Молодые люди начинают изучать мусульманскую религию и приходят к выводу, что теперь они приобретают единственно правильное знание, а все остальное - суета. Таким образом, решается психологическая проблема недостаточного образования".

Еще одной причиной прихода к исламу Суфьян Жемухов назвал протестные настроения к войнам в Чечне и Абхазии: "Они идентифицируют себя с меньшинствами, на которых нападает большинство".

Вторая часть встречи в ИГИ была посвящена проблемам взаимоотношений Грузии, Абхазии и России. Когда Суфьян Жемухов рассказал о докладах на эту тему, прозвучавших в Тбилиси, возник вопрос: "А не обидятся ли наши абхазские друзья, что мы сближаемся с грузинами?"

Руководитель общественной организации "Черкесский конгресс" Руслан Кешев назвал это "очень опасным явлением": "Накануне войны грузинская интеллигенция говорила: "Абхазы, убирайтесь в Адыгею, откуда вы пришли 200 лет назад и оккупировали наши земли. Вот такая была грузинская интеллигенция. Призыв сегодня к контакту - это чисто политический ход, чтобы нас нейтрализовать. Любая конференция с их участием - это элемент политической рекламы".

Председатель Союза абхазских добровольцев КБР Алексей Бекшоков вспомнил слова тогдашнего министра обороны Грузии Гии Каркарашвили, заявившего о готовности положить 100 тыс. грузин, чтобы уничтожить все 90 тыс. абхазов: "Для таких конференций должно наступить время. Они о нас говорили: дикие адыгские племена идут через перевал. Кабардинский народ не готов к такому диалогу: кровь должна остыть".

Руководитель республиканского правозащитного центра Валерий Хатажуков отметил, что многие "демократы" в России считают: в Абхазии имел место "кэгэбэшный проект", влияние России, хотя на самом деле это была национально-освободительная борьба, в ходе которой присутствие добровольцев, которых одновременно там находилось не более 500, не сыграло решающей роли.

С такой ролью добровольцев не согласился директор ИГИ Барасби Бгажноков, заявивший, что абхазы не собирались воевать: "Я свидетель и могу это везде подтвердить".

Против "занижения роли добровольческого движения" выступил и член правления САД КБР Анзор Шоров: "В самом начале войны позиция руководства Абхазии была капитулянтская. Фактически Абхазии сейчас не было бы. И только приход первых добровольцев из КБР во главе с Султаном Сосналиевым привел к организованному сопротивлению". Он заявил, что основную массу добровольцев составляли представители адыгских народов: "Количественные показатели не играли решающей роли, но стратегические объекты брали добровольцы, хотя я не умаляю роли абхазской армии".

Представители добровольцев вспомнили о 59 жителях Кабардино-Балкарии, погибших в Абхазии, и продемонстрировали служебное удостоверение главы прогрузинского правительства Абхазии Жиули Шортавы, который при штурме Дома правительства в Сухуми сдался со всеми членами кабинета министров группе добровольцев под командованием Муаеда Шорова ("Газета Юга" №40, 2000): "Он сдался не русским, не абхазам, а кабардинским добровольцам, потому что знал: адыги будут обращаться с ними достойно".

Суфьян Жемухов заявил: для него было неожиданным, что встреча приобрела такой политический оттенок.

 

(c) Гусейнов Олег, "Газета Юга"