|
Черная бурка слетела с плеча, угрюмо на землю упала, и не заметив ран от меча, ночлегом для горца стала. черкесу в ней очень тепло и легко, как будто он в доме родимом, и пахнет святым очагом от нее, и теми, кто в доме хранимом. он чувствует руки жены на плечах, которая штопает раны, и гордость отца в суровых глазах, и нежность в словах милой мамы. он черпает силы в тепле очага, к которому рвется сквозь ветры, и не забудет черкес никогда, родные для сердца заветы. а бурка лежит под сердцем адыга, и гордо его согревает, ведь если б не он, она б не постигла, того, что так часто бывает: хозяин ее бережет как дитя, в ней ходит и в ней засыпает, и говорит с ней так часто, любя, и тоже ее охраняет. лишь только к черкеске ревнует она, что к сердцу адыгскому ближе, и все же она навсегда влюблена, хоть кто-то ее и обидел. и только одно ее радует снова, она вместе с ним умирает, в нее обернут от земного покрова того кто сейчас засыпает.
|