Черная бурка слетела с плеча,
угрюмо на землю упала,
и не заметив ран от меча,
ночлегом для горца стала.
черкесу в ней очень тепло и легко,
как будто он в доме родимом,
и пахнет святым очагом от нее,
и теми, кто в доме хранимом.
он чувствует руки жены на плечах,
которая штопает раны,
и гордость отца в суровых глазах,
и нежность в словах милой мамы.
он черпает силы в тепле очага,
к которому рвется сквозь ветры,
и не забудет черкес никогда,
родные для сердца заветы.
а бурка лежит под сердцем адыга,
и гордо его согревает,
ведь если б не он, она б не постигла,
того, что так часто бывает:
хозяин ее бережет как дитя,
в ней ходит и в ней засыпает,
и говорит с ней так часто, любя,
и тоже ее охраняет.
лишь только к черкеске ревнует она,
что к сердцу адыгскому ближе,
и все же она навсегда влюблена,
хоть кто-то ее и обидел.
и только одно ее радует снова,
она вместе с ним умирает,
в нее обернут от земного покрова
того кто сейчас засыпает.